Неточные совпадения
С восьмидесятых годов, когда в Москве начали выходить газеты и запестрели объявлениями колокольных заводов, Сухаревка перестала пускать небылицы, которые в те времена служили
рекламой. А колоколозаводчик неукоснительно появлялся на Сухаревке и скупал «серебряный звон». За ним очень ухаживали старьевщики, так как он был не из типов, искавших «на грош пятаков».
И тогда Постников, очевидно, давно знавший вес и силу публичной
рекламы, громко сказал кому-то, стоявшему
с ним рядом на площадке...
В конце концов ее купил умный и предприимчивый И.Д. Сытин
с целью иметь собственную газету для
рекламы бесчисленных книг своего обширного издательства.
С год проработал он, быстрый и неутомимый, пригляделся, перезнакомился
с кем надо и придумал новость, неслыханную в Москве, которая ему дала деньги и А.Я. Липскерова выручила.
С.Л. Кегульский первый ввел практикуемые давно уже на Западе «пюблисите», то есть
рекламы в тексте за большую плату.
Многие и кормились, помещая рекламные заметки или собирая объявления за счет гонорара. Ухитрялась получать от И.И. Смирнова деньги заведовавшая редакцией «Соколиха», Александра Ивановна Соколова, которой было «все все равно» и которая даже не обиделась, когда во время ее отпуска фельетонист Добронравов в романе «Важная барыня» вывел ее в неказистом виде. Добронравов в романе вставлял
рекламы фирм и получал
с них за это взятки.
Актриса
с заметной гримасой встала и нехотя пошла за хозяйкой, которая, как ни раздосадована была всеми этими ломаньями Чуйкиной, посадила ее опять рядом
с собой, а по другую сторону Татьяны Васильевны поместился граф Хвостиков и стал ее просить позволить ему взять пьесу
с собой, чтобы еще раз ее прочесть и сделать об ней заранее
рекламу.
И ежели я говорю, что в качестве усыпальницы Монрепо представляет собой нечто ни
с чем несравнимое и исключительное, то говорю это именно по сущей совести, а совсем не в виде
рекламы.
Когда кто-то из офицеров купил на улице за 5 центов карикатуру и привез в кают-компанию, все весело смеялись над
рекламой, ловко придуманной по случаю прихода русского корвета Джефри Уильстоком и К°, о магазине которого никто не имел ни малейшего понятия. Тем не менее по этому поводу приезжали представители двух влиятельных в
С.-Франциско газет и просили не сердиться на эту глупую карикатуру-рекламу.
Американский негр из бывших невольников, Айра Ольдридж, приехал в Петербург
с громкой
рекламой — после турне в Америке и Англии.
Стоило только сравнить: тогдашний парижский студенческий бал"Бюллье"или даже"Ма-биль"
с самым элегантным увеселительным танцевальным местом"Cremorn-Garden",
рекламы которого занимали целые столбцы в самых больших газетах.
С наибольшим удивлением и восторгом вспоминаю Федора Игнатьевича Стравинского. Это был прекрасный бас и артист изумительный. Отсутствие
рекламы и, по-видимому, большая скромность Стравинского делали его гораздо менее известным, чем он заслуживал. Это был художник мирового размаха. Мне приходилось говорить со многими знатоками, имевшими возможность сравнивать Стравинского
с Шаляпиным, и все они утверждали, что Стравинский как художник был неизмеримо тоньше и глубже Шаляпина.
Но
с развитием репортерства и
рекламы наступило царство всякого рода нескромностей.
— У меня еще вчерне-с, в общих чертах-с… — сказал он. — Я вам прочту-с, а вы вникайте и указывайте в случае, ежели ошибку найдете. Ошибиться не мудрено, Захар Семеныч… Верите ли? Трем магазинам сразу
рекламу сочинял… Это и у Шекспира бы голова закружилась.
Ему живо представилась сцена благодарности рекламируемой и одаряемой артистки
с теми, кто участвовал в этих
рекламах и подношениях.